Жизнь Души

 

Жизнь души идет через долины,

С гор крутых срывается в полет.

Счастье крыльев непреодолимо

В новые скитания зовет.

 

Ум слепой пророчит человеку,

В это время где-то не спеша

По подземным безымянным рекам

Странствует безумная душа.

 

Пьет она на скалах блики моря,

Слышит шум нездешних городов,

В золотистом солнечном уборе

Входит на собрания богов.

 

Много кладов, собранных от века,

Знает, чтобы, как свой свет звезда,

Малую частицу человеку

Лишь во вдохновении отдать.

 

И когда я снова умираю,

И душа уходит от меня,

С нежностью холодною взирая,

Как гонец на павшего коня.

 

* * *

 

Я русский поэт, и знамение

Мне этого - солнечный свет.

Я русский поэт от рождения,

До смерти я русский поэт.

И это не символ, не знание,

Не сила времен или мест -

Я русский поэт, это - звание,

И образ, и слава, и крест.

Враги мои всюду рассеяны,

Отважны и верны друзья.

Я русский поэт, не измерена

Ни сила, ни слава моя.

И в этой пустой неизмерности

Я верен врагам и друзьям,

И путь благородства и верности

Мне лёгок, и светел, и прям.

Родник, среди поля смеющийся,

И зубы заломит - ты пей!

Я свет исчезающий, льющийся

Подлунных ковыльных степей.

Я вкус, что так сладок мучительно,

И вишен, и яблок, и слив...

Я русский поэт - удивительно,

Что я еще все-таки жив.

 

 Из цикла  ЦВЕТ ЯБЛОНИ

 

посвящается  маме

 

Судьбой неведомой ведомый -

На счастье или на беду -

Я пленник родового дома,

И старой яблони в саду,

 

И удивительного света,

Что тихо падал сквозь листву.

И будет длиться, длиться это,

Пока смотрю, пока живу.

 

Пока пишу, пока мечтаю,

Мой старый дом, мой старый сад,

Как колыбель, меня качают,

И что-то тихо говорят,

 

И охраняют это сердце

Минуты, месяцы, года...

И я хотел бы после смерти

Остаться с ними навсегда.

 

Немного надо одиноким:

Чтобы, как сотни лет назад,

Вздыхал, нашёптывая строки,

Мой старый дом, мой старый сад.

* * *

 

Я, конечно, прощаю вас,

Вы бываете так добры.

Положите на раны глаз

Руки матери и сестры.

 

Я, конечно, прощаю вас,

Я горю в последнем огне.

Вы в урочный весенний час

Пожелайте покоя мне.

 

Вы такие, как этот свет -

Свет листвы и прекрасных тел.

Белых яблонь весенний цвет

Я любил и,как мог, жалел.

 

 

* * *

 

Я мог бы Вам писать всю ночь.

О, эта ночь неповторима!

Мгновения уходят прочь,

Невидимы, неощутимы.

 

Она пройдёт - но голос мой

Останется для Вас навечно

Весенней свежестью земной

Неповторимой, бесконечной.

Так, за столетия тоски,

Одно видение - награда.

Шевелит яблонь лепестки

Дыхание ночного сада.

 

 

* * *

 

Я никогда не видел рая -

Ни снов и ни видений нет.

Но лишь одно я точно знаю:

Там золотой весенний свет,

 

И яблони цветущей нежность,

Той, что живёт в земных садах.

В наш жадный век - какая щедрость

От лепестка и до плода!

 

И лихоимцам непонятно

(Они мечтают о долгах!):

Прекрасное всегда бесплатно,

А извращённость дорога.

 

И не угаснет на мгновенье,

И продолжается века,

Живёт взаимное презренье

Поэта и ростовщика.

И ростовщик всё время знает:

Вертелся, предавал, копил,

Но что-то всё же он теряет -

Украли или не купил.

 

Поэт скитается по лужам,

Как пленник чистого листа,

Но даром у поэта служат

Талант, любовь и красота:

 

И красота людского тела,

И рощи, сладостно тихи,

И губы, что дрожат несмело,

Цвет яблонь, солнце и стихи.

 

 

* * *

 

Свет золотой, возьми меня,

Я растворюсь в твоём сиянье,

В весеннем ликованье дня,

В веселье огненных мечтаний.

 

Свет золотой, в твоём огне

Моя душа воспрянет снова,

И я останусь в вышине

Лучистым светом, чистым словом.

Из цикла

ДВОРЯНСКОЕ  ГНЕЗДО

 

Бледнеет сумерек слюда,

И открываются ворота,

И выезжают господа,

И начинается охота.

 

Держа арапники в руках

Как символ власти господина,

Гарцуют в дорогих мехах

Дворяне - старый барин с сыном.

 

Охотники ведут собак,

На сворках гончие, борзые,

Играет молодой гончак,

Косятся лошади гнедые.

 

Доезжих где-то слышен гон

И улюлюканье лихое,

Как будто лес со всех сторон

Ожил от зимнего покоя.

 

Вот на опушке крупный волк

С седой спиною показался,

И старый барин вдруг умолк,

Помолодел и подобрался.

"Ату, ату!" - и понеслись

Гнедые лошади, собаки,

С галопа перейдя на рысь,

Чтоб первым долететь до драки.

 

И первым барин молодой,

Собак арапником стегая,

Не придержав коня уздой,

Вмиг соскочил с него, играя.

 

И прыгнул зверю на хребет,

Ловя его рукой за уши,

Пьянее крови браги нет,

Чтоб воина потешить душу.

 

И придавив его, вогнал

Блестящий, острый, как иголка,

Прямой охотничий кинжал

По рукоять под ребра волка.

 

Вот так по рощам, по полям

Под лай собак, придворных крики

Создавший титул короля

Скакал когда-то Карл Великий.

 

 

 

Вот так же русские князья,

Которым власть давало вече,

С дружиной верные друзья,

Неслись вперёд, расправив плечи.

 

И эту нить не разорвать,

Она в крови у меченосцев,

Как будто вновь идут на рать

Перун и Один - братья россов.

 

Из крови в кровь, из рода в род

Передаётся эта сила,

Которая не раз народ

От  разоренья защитила.

 

То кровь князей, то кровь бояр -

Храбрейших, первых в лютой драке,

Тех, что секли хазар, татар,

Французов, немцев и поляков.

 

Всегда узнаешь этот взгляд -

Хозяев, а не белоручек,

Что в рост под пулями стоят,

Сказав: "Не кланяться, поручик!"

 

 

 

* * *

 

Ах, сударыня, как Вы не правы,

Вас ввели в заблужденье манеры.

Не изнежены в нашей державе

Столь блистательные кавалеры.

 

Ах, как часто они погибали

На Кавказе, на Шипке, в Крыму,

Но сухими губами шептали:

"Жизнь - Отечеству, честь - никому!"

 

Этот денди из высшего света,

Утонченный, скучающий, томный,

Зарубил, прорезая колеты,

Четверых кирасиров огромных.

 

Обольстители и царедворцы,

Кавалеры, танцоры, солдаты -

Их боялись свирепые горцы,

Им сдались ветераны Мюрата.

 

Будьте же снисходительны, право,

И не раньте, скучая, словами...

О мадам, это русская слава

На коленях стоит перед вами.

 

Дворянин, полирующий ногти,

Помнит в жизни иные минуты,

Эти руки, кровавы по локти,

Русский флаг вознесли на редуты.

 

 

* * *

 

Пощадите корнета, графиня,

Вы же видите - мальчик влюблен:

Засыпая, твердит ваше имя

И в слезах просыпается он.

 

Вы же дама из высшего света,

Вам известны все тайны сердец,

Я прошу - пощадите корнета,

Взбунтовался безумный юнец.

 

Он в мазурке порхает пред вами,

В блеске глаз его - страсть и мольба,

Ваша холодность юношу ранит...

Не гоните, графиня, раба.

 

Он не тронут хандрою тлетворной,

Не больна ещё скукой душа.

Как легко и по-детски задорно

Он выделывает антраша!

Вы ведь тоже любовью томимы,

Вам наскучил унылый покой.

Кудри маленького херувима

Приласкайте прозрачной рукой.

 

И пусть даже за полною чарой

Он про вас разболтает в полку -

Всё равно не поверят гусары

Подрастающему мотыльку.

 

Полюбите корнета, графиня,

А не то, ускользая во тьму,

Перед смертью в бою на чужбине

Вспомнить нечего будет ему.

 

 

* * *

 

Холодной петербуржскою зимою

Случайно я пришел на этот бал,

Тогда печаль и боль владели мною

И одного забвенья я искал.

 

И вмиг я стал богаче Креза,

Когда коснулась сердца страсть,

При первых звуках полонеза

Я выбрал Вас, я выбрал Вас.

И робость поборов надеждой,

Я пересёк бурлящий зал,

В прикосновенье вальса нежном

Я Вам шептал, я Вам шептал.

 

Как жаль - прервался плен волшебных  ручек

И следующий танец был не мой!

Вас пригласил молоденький поручик,

Прервав виденье грезы неземной.

 

Но вот в мазурке перемена,

И дамам время выбирать...

И восхитительного плена

Не избежать, не избежать...

 

И вновь от Вас повеяло весною,

Прекрасное и мудрое дитя,

И качество, задуманное мною,

Вы угадали, верность предпочтя.

 

И снова повстречались руки

И души улетели ввысь...

И в упоении мазурки

Мы унеслись, мы унеслись.

 

 

 

Теперь военная палатка

И враг от нас недалеко,

Но мне воспоминанья сладки,

И мне легко, и мне легко...

 

 

* * *

 

Кавказ - за вольнодуме плата,

Кавказ - голые скалы крутые,

Кавказ - из офицеров в солдаты,

Кавказ - вечная рана России.

 

Здесь с врагом вы встречаетесь,

Глядя в глаза в рукопашной,

А враги, словно дикие звери,

не знают  пощады,

Вы забудете здесь обольщения жизни

 вчерашней,

И прекраснейших дам, и балы,

 и дворцы,  и наряды.

 

Попадают сюда за бретёрство -

как  правило, глупо,-

Забияки, юнцы, соревнуясь

 в разгульном  гусарстве,

 

Выпивохи, кормившие бюст

императора  супом,

За фривольный стишок в ссылку

 брошены росчерком царским.

 

Горцы верили: праведно всё, что даёт

 превосходство,

А дворяне бесстрашья примером их

 чести учили,

И хоть русские шли только трудным

 путем благородства,

Честь и пр